Генерал только головой качал, озирая здешние литературные пейзажи. Он не любил, не понимал и не доверял современной литературе. Все эти родовые и бытовые травмы, все это рассматривание собственных причиндалов через лупу и публичное перечисление отвратительных болезней авторов и авторок казались ему дурным сном. Как люди, которых когда-то считали совестью нации и инженерами человеческих душ, как, я вас спрашиваю, эти люди могли пасть так низко,
