насторожился.
– Воюешь давно? – спросил опять Третьяков, забыв, что уже спрашивал ее об этом.
– Давно, – сказала она прочистившимся после кашля голосом. – У нас вся семья воюет. Старшая сестра пошла сразу, как мужа убили. Братишка тоже. Одна мама с младшими сидит, ждет писем.
Он шел рядом и снизу посматривал на нее. Если бы это Саша была? Или Лялька? И жаль ему было сейчас ее, как будто это их жалко.
Он не слышал автоматной очереди: его ударило, подбило под ним ногу, оторвавшись от повозки, он упал. Все произошло мгновенно.
Навеки - девятнадцатилетние
·
Григорий Бакланов