И потом опять же, по справедливости, да хоть по формальной… Как же убитой не спастись, когда убийца спасается? Именно авторским замыслом спасется. А он реально уже спасен – только здесь, на земле. Воскресение состоялось. В конце Эпилога. А дальше-то что? Знать бы нам, как дальше Лазарю жилось-можилось – по совершению чуда… Только, знаете ли, Лазарь, как ни крути, никого не убивал в прошлой жизни – ему проще. Да и Лазарь ли он, взявший свой одр?.. И свой ли одр он взял?.. Не того, кого уже нет?.. Может, тот всё ж того?.. А это новый Лазарь, другой?.. Вот и Раскольников – может, так духовно воскрес, что переродился полностью? Вот буквально стал другой человек, и теперь не важно в счастливом далёко, сколько прежде тот людей топором зарубил – та история позади и она про другого?.. А главное, к любому ответу на любой вопрос тут же вопросительный знак прицепляется. Переживешь роман десять раз от первой до последней строчки, а потом себя – раз, и огорошишь вопросом: про что притча?.. Так то ведь и с жизнью так, хотя она одноразова. По себе скажу, есть у этого текста неисправимое качество – непрочитабельность, способность непрочитанным оставаться.
Колокольчики Достоевского. Записки сумасшедшего литературоведа
·
Сергей Носов
