Она почувствовала, как его бёдра дрожат от напряжения — этот могучий, необузданный самец едва сдерживался, чтобы не ворваться в неё одним яростным толчком.
И вот — он начал входить.
Сначала лишь головка, упёршийся в её вход, заставила её вздрогнуть.
— Ты такая тугая… — прошипел Сашка, и его голос звучал почти как стон.
Затем — медленно, неумолимо, сантиметр за сантиметром, он заполнял её.
Ангелина впилась ногтями в бёдра Алекса, её губы сжались вокруг его члена, а из горла вырвался глухой, сдавленный стон.
Первые секунды — это было обжигающеё растяжение, будто её разрывают пополам. Она зажмурилась, чувствуя, как её внутренние складки насильственно разглаживаются под его напором.
— Дыши… — прошептал Алекс, но его пальцы в её волосах сжались, выдавая его собственное напряжение.
Боль была острой, пульсирующей, но уже через мгновение она смешалась с чем-то глубинным, неприличным, с тем грязным удовольствием, от которого сводило живот.
— Она вся хлюпает… — Сашка застонал, и этот звук, грубый, животный, заставил её сгореть от стыда.
Её собственные соки, густые, тёплые, облегчали его проникновение, но от этого мокрого, развратного хлюпающе — непристойного звука, ей хотелось провалиться сквозь землю.
Его лобок наконец прижался к её ягодицам, по всему телу пробежали мурашки. Он заполнил её настолько, что она ощущала каждый вздувшийся сосуд на его члене, и головку упёршуюся в матку.
«Ммм!..» — её стон сорвался, когда он слегка пошевелил бёдрами. Внутри всё сжалось и запульсировало, будто её собственная плоть предательски обнимала захватчика.
Сашка зарычал ей в шею: «Чёрт. Ты такая тесная» Его пальцы впились в её бёдра, оставляя синяки. Она чувствовала, как его живот прилипает к её попке от пота, как дрожат его мышцы от напряжения, как горячо пульсирует внутри неё его член.
И самое страшное — она сама начала двигаться навстречу, требуя больше.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін