Отчаяние наполнило меня, как никогда прежде, и я представила себе, как папа падает на колени перед Авдеевым, умоляя открыть окно. Тогда я не понимала его смирения, но не теперь. Теперь я знала, что гордость ничего не значит, когда на кону жизнь и благополучие любимого человека.
