И вот, наконец, у этого окна, в сумерках, Буров думает; что лучший час его будет часом освобождения от невыносимой более жизни, — вечный сон, покой, столь темный и столь глубокий, как бесконечная, ледяная бездна вселенной…
В Париже
·
Алексей Николаевич Толстой
