К концу октября, когда Саше было еще плохо и слабо, Женя раз в неделю стал ходить с матерью в Суворовку, потому что через школьную медкомиссию мать получила направление, после чего Женя получил диагноз, и вместе они получили давящую необходимость бывать в психушке. Тогда же Саша начала оседать после уроков в библиотеках, школьной и городской. Она ничего не знала про Женю, не знала, как называется то, что в нем бурлит: мать огрызалась и у нее нельзя было спрашивать о таком, а Жене просто ничего не говорили, и Саша стала искать в книгах. Она быстро поняла: там, куда ей можно, нужных книг нет, а есть только популярные книги по психологии, они совсем не о том, они про чьи-то надежды и страхи, а не про то, что вырывает из людей куски. Для того чтобы найти нужное, Саше требовался ориентир, какая-то точка, из которой можно было к этому нужному подпрыгнуть. Поэтому однажды Саша спросила Женю, что он чувствует, когда приходит то, с чем он не может справиться.
— Становится стыдно и страшно, — ответил Женя.
— Как будто, знаешь, Саш, вот есть змеи, ядовитые, они внутри, сначала в змеиных яйцах, потом вылупляются, — ответил Женя.
— Я это чувствую, как они лезут, и мне становится еще страшнее, особенно если мама… становится стыдно, страшно, — ответил Женя.
— Эти змеи начинают кусаться, как будто по-настоящему, но мне не то чтобы больно, мне… Саш… страшно, стыдно, — ответил Женя.
— С-с-с-с-с… ст-ст-ст… — Женя пытался еще что-то ответить.
Женя замолчал. Он стал булькать и дергаться, как больная собака. Он смотрел на Сашу так, будто его кто-то душит и Саша должна этого кого-то убрать. Она села рядом и обняла Женю. Женя заплакал, без истерики, слезы
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін