Но начало 2000-х для Балабанова — это не только гибель друга и нареченного брата, но и окончательный закат идеи братства вообще. „Морфий“ и „Груз 200“, фильмы про 1917 и 1984-й, сделаны про две трещины, по его мнению, расколовшие крепкий материк России, когда-то единой, родовой, сначала распоротой по швам революцией, потом растащенной на солому Горбачевым. Революция в „Морфии“ — это не только личный, но и исторический конец времен. Жечь людей можно безнаказанно, потому что все равно никому ни до чего нет дела. Стреляться тоже можно где угодно, не смущая окружающих. „Мне не больно“ был тоже снят про фатальный конец коллективного. Кроме того, это была последняя слабая попытка договориться с современностью».