Потом Немил повел девушку в баню, а Горбушу наказал прибраться в избе. Только детское любопытство победило послушание. Мальчик вышел на крыльцо, оттуда ползком добрался до бани: не по протоптанной тропинке, а продираясь через заросли высокой травы. Ежевика расцарапала ему лицо, крапива обожгла руки, в лодыжку впился клещ, словно сама природа стала на стражу сохранения тайны Немила.
Добравшись до стены с маленьким, почти под крышей, мутным от пара окошком, Горбуш присел и затаил дыхание. Все казалось ему слишком громким: и пение птиц, и жужжание мошкары, и шорох травы под легким ветром. Но громче всего колотилось сердце мальчика, так, что шуршало и стучало в ушах. И все-таки ему удалось расслышать то ли стоны, то ли плач и пыхтение, которое наверняка издавал Немил, потому что уж очень не походило на девичье.
«Тяжелое дело — бестии супротивиться», — со страхом и уважением подумал Горбуш. А потом вздрогнул, когда неожиданно дед заговорил.
— Не реви, дура. От тебя не убудет. Не девкой пришла, не девкой уйдешь. Не ты первая, не ты последняя. Как замуж позовут, мамка твоя расскажет, что и как сделать, она-то знает. — И Немил как-то недобро рассмеялся
Журнал Рассказы: Выпуск 30 Жуткие образы ночных видений
·
Ольга Цветкова
