Японцы вполне благожелательно и с любопытством отнеслись к христианству, хотя, как потом выяснилось, это было результатом непонимания и трудностей перевода.
Андзиро наверняка старался как мог, но его интеллектуального бэкграунда не хватало для того, чтобы объять эту веру в своём понимании и сделать её доступной для объяснения. Перед ним встала очень трудная (и в принципе почти нерешаемая) задача. Во-первых, ему нужно было осознать и уложить у себя в голове концепцию единобожия, которой в принципе не существовало в японском понимании мира. А после того, как он в меру своих немалых усилий смог (и смог ли?) это постичь, ему нужно было это изложить своими словами и донести до других людей.
Степень понимания христианства первым японским проповедником так и останется для нас загадкой, но зато мы знаем, что для перевода на японский язык понятия «Бог» находчивый Андзиро выбрал слово «Дайничи», которое обозначало Будду Вайрочана – верховное божество буддийского пантеона[41]. Это невольное искажение смысла оказалось удачным для того, чтобы получить одобрение японцев на первых порах: все были уверены, что эти странные европейские миссионеры – представители какой-то причудливой ветви амидаизма. Дошло даже до забавного случая, когда добрый феодал подарил иезуитам буддийский храм у себя в провинции (а то как же это: дружественные буддисты, но без собственной церкви?), с которым те не знали, что делать.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін