Нетранспортабелен! – подумал Блох. – Урод!» Ему представилось, что он вдруг стал каким-то выродком. Он был не сообразен ни с чем; как бы неподвижно он ни лежал, весь он был одно сплошное ломание и судорога; и виделся так ярко и отчетливо, что нельзя было от этого уйти, спрятаться за какое-либо сравнение.
Страх вратаря перед одиннадцатиметровым. Короткое письмо к долгому прощанию
·
Петер Хандке
