— Меня… арестовать… За что же? — побледнел он как полотно и невольно попятился от вошедших в избу.
— За хорошие дела рук назад не вяжут! — заметил один из понятых.
Арина, между тем, вскрикнула и бросилась между старостой и мужем.
— Арестовать… его… За что? — воскликнула она, а затем вдруг как бы окаменела и лишь через несколько минут почти произнесла:
— Убийца… убийца… сегодня ночью… ты, ты убил его…
Она смотрела на своего мужа безумными глазами.
— Видишь, жена тебе говорит в глаза, за что тебя велели арестовать… — заметил сотский.
— Она ополоумела… Чего вы ее слушаете!.. Но не правда ли, это злая шутка, что меня подозревают… что меня велели вам арестовать…
— Чем тут шутить, любезный? Начальство шуток не шутит… Сбирайся, возьми, что надо на первый обиход, а там, что понадобится, жена принесет — допустят.
— Но ведь я не виноват ни в чем! — воскликнул Егор Никифоров.
— Тем лучше для тебя!.. — заметил староста.
— А, вот и ружье… — продолжал он, идя в угол первой комнаты, и взял поставленное хозяином утром туда ружье.
Это была охотничья двехстволка.
Староста стал внимательно рассматривать его вместе с сотским.
— Один ствол разряжен! — заметил он.
— Что? — дико вскрикнул Егор Никифоров. — Ствол разряжен?
— Тебе это знать лучше, нежели нам… — в один голос ответили староста и сотский.
Бледный, с дрожащими руками, он подошел сам посмотреть ружье и действительно убедился, что правый ствол его разряжен. Судороги передернули его лицо, как бы от невыносимой внутренней боли, кровь прилила к сердцу, в глазах потемнело, и он почувствовал, что почва ускользает из под его ног.
Арина продолжала обводить присутствующих безумным взглядом, и наконец, словно остановила его на муже.
— Оправдывайся же Егор, оправдывайся, несчастный! — сказала она не своим голосом.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін