Командир эсминца «Свифт» получил с гидроплана донесение: «Субмарина в двух милях к юго-востоку». Пробили боевую тревогу. Длинный серо-голубой красавец развернулся и полным ходом пошел на юго-восток. В стереотрубу было отчетливо видно, как уходит в волны тонкий столбик перископа – на подводной лодке, по-видимому, поняли, что их заметили, и она спешила принять более выгодное для боя положение.
В эту минуту пришло новое донесение: «Еще одна субмарина в одной миле по курсу».
– Черт побери! – вырвалось у капитана.
– Странно, – медленно произнес помощник, наблюдавший в стереотрубу.
– Ничего странного, в этих местах их может быть очень много.
– Я не о том, сэр, – ответил помощник. – Это не субмарина. Не угодно ли взглянуть?
Он уступил место капитану, и тот нагнулся к окулярам. В поле зрения, немного ближе того места, где скрылась первая подлодка, виден был длинный неровный бугор черного цвета, словно скалистая вершина подводной горы внезапно выдвинулась на поверхность океана.
– Да, это не субмарина, – сказал капитан.
– Вероятно, это кит, сэр, – заметил помощник.
Капитан помолчал, подсчитывая, сколько делений занимает странный объект на шкале в поле зрения.
– Мне никогда не приходилось слышать о китах в сорок с лишним метров длиной… и с такими зубьями на спине.
– Сорок с лишним метров, сэр? Вот это чудовище!
– Оно движется!
Длинный зубчатый бугор действительно стал поворачиваться, двинулся в сторону «Свифта» и вдруг исчез под волнами, выбросив в воздух столб белой пены.
– Приготовить глубинные бомбы, – скомандовал капитан. Позже он признался, что охота на невиданное морское чудище интересовала его в тот момент больше, чем потопление вражеской субмарины. В то же время с гидроплана, видевшего все, что происходит в глубине, поступали все новые и новые донесения. Первая подлодка погрузилась метров на двадцать пять и, вероятно, готовилась к торпедной атаке – голубоватый силуэт, едва различимый на сине-зеленом фоне воды. Вдруг вторая подлодка – нет, не подлодка, а черт знает что – огромное, черное, тоже нырнуло и, извиваясь, бросилось в глубину, оставляя за собой пузырчатый след. Ах, какая досада, облако заслонило солнце, ничего нельзя различить.
Капитан сорвал наушники.
– На гидрофоне, что слышно? – крикнул он.
– Шум винтов, сэр… Только странно, они не двигаются… и еще звук такой, будто пилят железо.
– «Он» мешает им, – пробормотал капитан и скомандовал: – Глубинные бомбы!
Три водяных столба вздулись за кормой. Прошло несколько минут.
– Ага, – крикнул гидрофонист. – Они всплывают!
– Взгляните сюда, сэр, – вполголоса заметил помощник, указывая на что-то за правым бортом. Там, в прозрачных бутылочно-зеленых волнах расплывались жирные темно-красные пятна.
– Мы ранили «его», – сказал капитан.
Помощник молча кивнул головой.
Между тем метрах в двухстах от левого борта забурлила вода, забили фонтаны пены – это поднималась субмарина. У всех, находившихся на палубе эсминца, вырвался крик изумления. Рубка субмарины была помята, как консервная банка, на которую наступили сапогом, труба перископа скручена узлом, поручни на рубке сорваны и выгнуты невероятной силой, носовая пушка едва держалась – висела на каких-то обрывках.
– Неужели мы так точно попали в нее? – пробормотал помощник, поднимая бинокль. – Не может быть!
Да, что-то загадочное произошло там, под ласковыми голубыми волнами.
– Сейчас мы все узнаем, – отозвался капитан.
Из люка искалеченной рубки выбиралась команда подлодки: осматривали разрушения, что-то кричали, отчаянно жестикулируя. Капитан приказал послать туда шлюпки.
И тут произошло нечто ужасное. Едва отошла первая шлюпка с десятью вооруженными матросами, вода между эсминцем и субмариной раздалась, и чудовищная голова величиной с легковой автомобиль появилась над поверхностью. Все оцепенели от ужаса. Она была отвратительна, эта голова, плоская, продолговатая, как у крокодила, покрытая роговыми чешуйками, с торчащими по сторонам телескопическими глазами, яростными, ненавидящими, налитыми кровью. Раскрылась страшная пасть с частоколом огромных конических зубов… Матросы в шлюпке, вероятно, так и не успели сообразить, в чем дело. Пасть захлопнулась и снова раскрылась, выплевывая расщепленные доски и клочья мяса.
Тогда капитан бросился к скорострелке, оттолкнул застывшего канонира и раз за разом вбил в чудовищную глотку пять снарядов.
Канг медленно проваливался в глубину, изуродованный, с оторванной челюстью, с широкой рваной раной в животе, но еще живой. Мутные кровавые струи клубились над ним. Теперь он желал одного – добраться до родного мягкого ила, зарыться в него и умереть.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін