В случае Шостаковича это было не так, как просто непечатаемый литератор или неисполняемый композитор, – нет, не так. Но он был выразителем тех чувств и тех мыслей, которые общество не могло высказать вслух, как если бы по внешней какой-то причине было немое. Вот оно немое, способно только мычать. И среди этого общества находится человек, который может не мычанием, а страстной, трагической, нежной и сокрушительной музыкой все это выразить. То есть это были музыкальные уста запертого общества.
