Он всегда любил мир и сейчас со странной радостной обреченностью осознавал, почему готов расстаться с чем угодно ради той, что этот мир хранила в себе. Тот, кто служит неумолимой смерти, полюбил само воплощение жизни. По щелчку, по беззвучной команде, положил на алтарь то, что с натяжкой можно было назвать душой, и ничуть не жалел.