Мой дед умирал постепенно.
Мой добрый, мой ласковый дед
К концу изнемог совершенно
Под натиском прожитых лет.
А я притворялся веселым
К исходу тягучего дня.
И дед мой, несчастный и сонный,
Внимательно слушал меня.
Я деду рассказывал бодро,
Улыбку держа на губах,
О каверзах майской погоды
И мелких житейских делах.
А он, изнуренный лежаньем,
Беспомощно двигал рукой.
И было последним желанье —
На бок повернуться другой.
Потом он лежал бездыханный.
Проспект поливала гроза.
Боялись мы, чтоб тараканы
Не выгрызли деду глаза.
Потом мы его хоронили.
И злые пригробные тли
До самой ограды могильной
У нас вымогали рубли.
А время стремглав улетало.
И лишь по прошествии лет
Я понял, что деда не стало.
Что деда у нас больше нет.
Белая река, черный асфальт
·
Иосиф Гольман
