Вопрос о регентстве снялся сам собой. 3 марта из Пскова от государя-императора вернулись Гучков и Шульгин. Они привезли документ об отречении. Николай отрекался не в пользу сына, а в пользу брата, великого князя Михаила Александровича. Гучков и Шульгин с вокзала поехали на Миллионную улицу, на встречу с великим князем. В комнате справа от Михаила Александровича – Родзянко, Милюков. Милюков пять дней без сна, засыпает. Вздрагивает. Открывает глаза и снова засыпает. Слева от великого князя – Львов, Керенский. Керенский думает, что в любой момент могут ворваться и убить великого князя.
Милюков просыпается и произносит речь, смысл которой: монарх – единственный центр, единственное понятие о власти в России.
Потом к великому князю обращается Керенский:
«Разрешите вам сказать как русский – русскому. Приняв престол, вы не спасете России. Начнется гражданская война. Во всяком случае, я не ручаюсь за вашу жизнь».
Великий князь встает и говорит, что хочет подумать полчаса.
Потом он возвращается и произносит, что не может принять престол. Он отрекается за всю 300-летнюю династию
Погибель Империи. Наша история. 1913–1940. Эйфория
·
Николай Сванидзе
