При таком раскладе переговоры могли идти только об одном: какие небольшие уступки сделает Хрущев в обмен на полную сдачу Берлина. Как говорил сам Кеннеди:

Это было самое тяжелое испытание в моей жизни… Он меня просто отколошматил [Кемп, 2013].

Хрущев не предпринял даже попытки «позолотить пилюлю». Он видел перед собой слабого, нерешительного человека и продиктовал ему условия сделки: «Советы вольны делать все, что хотят, с восточной частью Берлина, при условии, что это не будет касаться его западной части». Когда в телевизионном обращении к американцам 25 июля Кеннеди 17 раз произнес слова «Западный Берлин», всем стало ясно, что кризис закончен – на условиях победителя