– Анна! – Хрипунов негромко окликнул душистую темноту – душную даже; с провинциальной манерой опрокидывать на себя по полфлакона парфюма разом справиться так и не удалось, и это при том, что ей нравились странные духи – тяжелые, хрипловатые, пыль, тлен, ночь, клад
