Ты ни под каким предлогом не выйдешь из моей квартиры. Я предупрежу Димку, деда и охрану. Ты будешь сидеть там и ждать меня. Поняла?
– Нет, – простонала она. Зубы по-прежнему стучали, поэтому она говорила медленно. – Я не поняла. А ты что собираешься делать?
– Я отвезу его, – он кивнул на багажник, – к нему домой. Ты дашь мне ключи от своей квартиры, я посмотрю в твоем компьютере его адрес и отвезу его. Может быть, его найдут не слишком быстро. Если повезет, я найду убийцу быстрее.
– Я с тобой.
Он снова пристально посмотрел на нее.
– Что ты сказала?
– Я с тобой. – Она сунула руки в карманы и изо всех сил стиснула их. – Ты никуда не поедешь. Или поедешь со мной. Понял?
– Лидия! – Шубин взял ее за плечи, как тогда, на кухне, когда сказал, что женится на ней. Если останется жив. – Ты ничем не сможешь мне помочь. Ты мне будешь только мешать. Я прошу тебя, не мешай мне. Кроме того, теперь я по-настоящему опасен, понимаешь?
– Да, – сказала она. – Понимаю.
– Дай мне ключи от твоей квартиры. – Он протянул руку ладонью вверх, и она покорно, как под гипнозом, положила на нее связку. – Пошли. Я отведу тебя.
– А… он? – спросила она про несчастного Гришку, который, скрючившись, лежал в багажнике, отделенный от них только тоненьким слоем металла. Почему-то она никак не могла отделаться от мысли, что ему очень холодно и неудобно лежать в багажнике. Шубин ничего не ответил. Отвечать было нечего.
Часа полтора Егор просидел в машине, выжидая время, пока пройдет народ, возвращавшийся с работы. По-хорошему, стоило бы дождаться ночи, но у него не оставалось времени. Он совсем не был уверен в том, что его еще не объявили в федеральный розыск, поэтому сидеть несколько лишних часов под окнами квартиры убитого журналиста, да еще с его трупом в багажнике, он не мог.
Прежде всего он вышел из машины и аккуратно и методично вывернул в подъезде все лампочки. Все до единой, с первого по девятый этаж.
Иногда он прерывал свое занятие, если слышал какое-то движение на лестнице, и потом возобновлял снова.
Как всегда в такие минуты, он ни о чем не думал и ничего не боялся. Он весь – от волос и до ботинок – превращался в зрение и слух.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін