н здесь, – как заведённый повторял про себя Светлик, лихорадочно ощупывая подушку, одеяло и матрас. – Он точно здесь. Просто я его не вижу. Просто он куда-то закрутился в эти тряпки. Сейчас он найдётся. Вот тут, в уголке… Или, может, в этой складочке… Или вон там, в щёлке».
Он светил телефоном, поднимал простыню, даже наволочку снял с подушки. Ни в уголке, ни в складочке, ни в других местах Чик не обнаружился. Светлик в отчаянии схватился за голову. Этого просто не может быть! Какой кошмар! Неужели человечек снова ожил и сбежал? Но для чего? Ведь поезд и так идёт в Москву. Нет, сбегать ему точно незачем. Значит… Значит, его украли.
Светлик в волнении переполз на другую сторону полки. Потом вернулся обратно и лёг, но сразу же поднялся. Он никак не мог усидеть на одном месте. Ну точно, украли! Стащили прямо из-под подушки. Но кто? Конечно же, тот, кто о нём знает. Таких людей совсем немного. Это Родька, Ариша и Стёпа Воробьёв. Аришу и Воробьёва сразу можно вычеркнуть. Они ведь не догадываются, что Мальчик-с-пальчик здесь, в поезде. Остаётся только… Родька. Да, Родька, больше некому. Стащил Чика потихоньку и радуется, что брата проучил. Он ведь с самого начала хотел держать человечка у себя, говорил, что лучше сумеет его сберечь. А Светлик не отдал, пожадничал. Вот Родька и отомстил.
Как ни странно, подумав об этом, Светлик немного успокоился. Ведь если Чик у Родьки, значит, ничего страшного не произошло. Всё по-прежнему идёт своим чередом, и завтра они повесят игрушку на её законное место на ёлке. Но всё равно ужасно обидно, что Родька так поступил с ним. Как он мог?!
Светлик на коленях подполз к перегородке, которая отделяла его от соседней полки, и высунулся из-за неё. Родька уже спал. Он так закутался в одеяло, что голову почти не было видно – наружу торчал только нос. Этот нос мирно посапывал и даже чуть-чуть похрюкивал, как будто Родька тихонько посмеивался под одеялом над облапошенным братом. Светлик рассердился. Ну, Родька! Навредничал и спит себе как ни в чём не бывало! А он, Светлик, должен мучиться и ломать голову, куда делся Чик.
– Вот тебе, получай! – прошептал Светлик, протянул руку и зажал сопящий нос двумя пальцами. Нос умолк, две или три секунды длилась тишина. Потом Родька хрюкнул громче обычного, дёрнулся и скинул с головы одеяло.
– Чего? – испуганно проговорил он, поднимаясь на локтях. – Кто тут?
– Это я, – прошептал Светлик и ещё больше высунулся со своей полки, под свет дежурной лампочки, чтобы Родька его узнал.
– А, ты… Что тебе надо?
– Чика отдай!
– Чего?
– Сейчас же верни мне Чика! – потребовал Светлик.
– Ты ненормальный? – Родька зевнул. – Как я тебе его верну, если он у тебя?
– Не прикидывайся! Думаешь, я не понял, кто его взял?
– Кто кого взял?
– Ты! Взял Чика! У меня из-под подушки.
– Да не брал я никого!
– Врёшь!
– Не вру! – рявкнул Родька так громко, что Светлику пришлось на него шикнуть. – Я даже не знал, что он у тебя под подушкой… – шёпотом продолжил Родька. – Постой, ты что, потерял нашего Чика?
Он сел на постели.
– Ничего не потерял… Это ты его стащил, – сказал Светлик уже не так уверенно.
Родька твёрдо покачал головой. У Светлика упало сердце. Он понял, что брат говорит правду. Он не трогал игрушку. И даже не знал, где она спрятана.
Братья молча смотрели друг на друга. Потом Родька потёр лицо руками, сбрасывая с себя остатки сна, и перелез на полку Светлика. Они вместе снова перетрясли и перещупали всю постель, а потом начали строить догадки, куда мог подеваться Мальчик-с-пальчик.
Братья сидели рядышком, голова к голове, и возбуждённо шептались. Они снова были заодно. Ссора осталась где-то так далеко, что о ней уже никто не вспоминал. Родька даже ни разу не упрекнул Светлика в том, что он не смог уследить за человечком. Сейчас важно было только одно – как можно скорее отыскать неугомонного Чика, пока не случилась беда. А всё остальное не имело значения.
– Он не мог убежать, – доказывал Светлик. – Волшебная сила ёлки так ослабела, что Чик давно не оживал. Поэтому он не сам, это точно.
Родька согласно кивал. Ясно, что не сам. Чику не было смысла убегать, если его и так везли в Москву. И ясно, что он до сих пор в поезде, ведь остановок никаких не было.
– А кто видел, как ты клал его под подушку?
– Никто не видел.
– Если бы никто не видел, Чик лежал бы сейчас на месте. Значит, кто-то видел. Просто ты не видел того, кто это видел.
– Но если я не видел того, кто это видел, как я могу тебе сказать, кто видел? Я же его не видел, – объяснил Светлик. – Если бы я видел, что он видел…
– Что ты меня путаешь? – остановил его Родька. – Голова уже кружится от твоего «видел – не видел». Давай по-другому. Когда его могли украсть?
– Да когда угодно! Я его положил под подушку ещё перед ужином.
– Нет, не когда угодно! Его могли украсть из-под подушки только… когда? Ну соображай!
– Не знаю. Когда?
– Эх ты! Только тогда, когда твоей головы не было на подушке. И тебя вообще не было рядом с полкой. Правильно?
– Ну да…
– А когда тебя не было?
Светлик на мгновение задумался.
– Когда я уходил чистить зубы. То есть я не один ушёл, а с вами.
– Вот именно! – Родька торжественно поднял палец. – Мы ушли все вместе, и здесь никого не осталось. Любой мог сунуть руку к тебе под подушку и вытащить Чика.
– Но откуда этот любой мог знать про Чика? Про него знали только трое. Ты не брал…
– Я не брал. Значит, взяли Аринка или Воробьёв!
– Но они не могли! Они ничего не знают.
– Аринка всегда всё знает. Даже когда тебе кажется, что она не знает. Точно тебе говорю – это она, больше некому.
– А зачем она его взяла?
– Как зачем? Из вредности, конечно, чтобы нам насолить. Она же всё делает из вредности, будто ты не знаешь. Пошли!
Родька рванулся к краю полки и стал спускаться вниз.
– Куда? – прошептал сверху Светлик.
– К Аринке. Забирать Чика.
– А если она не отдаст?
– А мы её и спрашивать не будем. Я знаю, где она спит и где её рюкзак стоит. Возьми телефон, вдруг посветить придётся, – скомандовал Родька.
Светлик сунул телефон в карман штанов и спустился следом за братом.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін