— А что там дома, Гриш?
— Как что? Жизнь.
Артем прыснул и покачал головой.
— Пять-два с девяти до шести? — ухмыльнулся он. — Немая бойня за место под солнцем.
Я молча смотрел на брата, все еще не понимая его.
— Я не хочу домой, Гриш, — сказал он, не выдержав моего взгляда.
— А чего тогда ты хочешь? — спросил я.
— Быть нужным.
Мне захотелось хорошенько треснуть по его острому профилю, чтобы привлечь внимание, а затем, сорвав голос, орать истины жизни в его контуженые уши. Вместо этого я медленно опустился перед ним на корточки и положил руку ему на плечо. Артем зажмурился, с трудом давя рвущиеся наружу слезы.
Мы просидели так, пока брат не успокоился.
