спрятался? — расспрашивал Бентли.
— Здесь, у самого берега.
— Пощупай рукой, нет ли там отверстия, ведущего в нору утконоса, — посоветовал Смуга.
Томек приблизился к берегу. Через некоторое время он вскрикнул:
— Да, да! Правильно! Я нащупал отверстие, похожее на вход в нору!
— Прекрасно! Как вы думаете, может быть, стоит поохотиться на утконосов? — спросил Бентли.
— Мне не приходилось слышать, чтобы утконосы выдерживали неволю. Во всяком случае, их нет ни в одном из зоологических садов, — заметил Вильмовский.
— Это верно, что утконосы очень плохо переносят неволю. По-видимому, мы не знаем правил их содержания. Туземцы ловят их ради мяса и меха, из которого шьют себе головные уборы, — добавил Бентли.
— Заполучить и привезти в Европу живого утконоса было бы немалой заслугой нашей экспедиции, — вмешался Смуга.
— Попытаемся его поймать, раз уж мы обнаружили это интересное животное, — решил Вильмовский.
— Если так, то я сейчас принесу снаряжение, необходимое для поимки утконоса, — заключил Бентли.
Вскоре он вернулся с сетью, напоминающей длинный рукав, прикрепленный к обручу. Вместе со Смугой они закрыли сетью отверстие, ведущее в нору животного, после чего вернулись на стоянку.
Вечером, сидя у костра, Вильмовский обсуждал с Бентли условия обмена пойманных животных на австралийских птиц, множество которых водится в саду Зоологического общества в Мельбурне.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін