— Ну, идем, Бонно, — пробормотал Ле Гофф.
Ему явно было не по себе. Колонисты говорили мне, что однорукий плохо переносил избиения. Он ничего не имел против наказаний, карцера, сухого хлеба и даже Танцплощадки. Но ударить ребенка — такого за ним не водилось.
