таким он предстаёт с автопортрета. Фицовский, напротив, — «коренастый, с русой прядью на лбу»…
Фаддей — «был всегда невозмутимо спокоен и относился ко всему как к глупой суете», и, по всей видимости, весьма аристократичен. Эмма — «чёрный мальчик с весёлыми глазами» жил в артистическом доме, где всё «было оперное» и «даже шум, не затихавший в квартире у доктора (глава семьи был врачом. — О. Т.), был совершенно оперный».
Первый — мечтал стать художником, брал уроки живописи, хотя и без этого изумительно рисовал, второй — тяготел к слову, увлекался чтением, языком «эсперанто» и любил устраивать в каморке, где жил, некое подобие литературных вечеров, где присутствующие «разыгрывали из себя лермонтовских гусар, читали стихи, спорили, произносили речи и пели» и порой «засиживались… до утра». Может быть, именно поэтому Костя Паустовский, бывавший в шумной квартире Шмуклеров в доме 151/1 по Мариинско-Благовещенской, всё же больше предпочитал уютную каморку Фицовского на Святославской, 6.
И тот и другой для Кости Паустовского были словно два берега одной реки, в русле которой, как в сказочном зазеркалье, скрывался романтический мир, способный заслонить собой реальную жизнь. Именно этот мирок, сотканный в кругу друзей, помогал Паустовскому пересилить тяжести и тревоги юных лет, разноречие и несовместимость
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін