И вот оно наступило, светлое завтра – печатайся на свой страх и риск, экспериментируй как угодно, до изнеможения! «Неожиданности» стали происходить каждый день, как и чаялось – «в литературе, в футболе, в жизни». И главной неожиданностью для Штерна и его сверстников стало открытие, что обретенная свобода развязала руки не столько утонченным хулиганам, влюбленным в Чехова и Сервантеса, сколько реальным отморозкам, лишенным всякого представления о вкусе, тем, для кого бить стекла и сморкаться в занавески – не художественный акт, требующий фантазии и отваги, а естественная, более того, единственно возможная стратегия поведения.
Картографы рая и ада
·
Василий Владимирский
