— Да чтоб тебя жижей затопило, гнида ядовитая! — прошипел багровый от страха и ярости заведующий. В следующий миг борщемант шевельнул рукой, и Степан Алексеевич завизжал, хватаясь за лицо. Кожа под его пальцами пузырилась и слезала лоскутами. Едкий сок точно кислотой прожигал кость и добрался до мозга. Заведующий затих.
Но еще раньше, чем он перестал дергаться, Андрей выпалил по борщеводу длинную очередь. Пули свистели и рикошетили, срезали в полете толстые стебли — брызгал во все стороны сок, летели семена и ошметки листьев. Борщевод не пострадал.
Рудаков готов был поклясться, что несколько пуль попали в цель, прежде чем балахон с непостижимой быстротой растворился во тьме. Пазлы складывались. Нечувствительность к боли, безумная скорость, невидимость для его чутья — он слышал об этих эффектах борщеводовых наркотиков. Оставалось надеяться, что слухи об их неуязвимости сильно преувеличены. Хорошо еще, что он, судя по его словам, здесь один.
