Белка была тоже не прочь познакомиться со свалившимися с кедров и сосен попрыгуньями поближе. Но Ваня помня наставление деда, не давал собаке трепать убитых зверьков. Пусть привыкает, а то будет портить шкурки.
Пока дошли до зимовья, стемнело. Зимой, в облачную погоду, да еще в бесснежье, быстро темнеет в лесу. Кажется вот только что шел ты охотничьей тропой, различая отдельные стволы деревьев, и вот уже слились они в темное пятно, непролазную чащу, норовящую стянуть с запоздалого путника его одежонку, дотянуться рукастыми, колющими ветвями до его лица.
— Ваня, руку перед лицом держи, чтобы веткой в глаз не попало, — проговорил идущий впереди Матвей.
В молодости ломился он по таежным буреломам напролом, мало беспокоясь о том, что может оступиться, подвернуть ногу. С годами стал поосторожнее. Сноровка не та, да и видеть Матвей стал похуже. Укатали сивку крутые горы.
Добравшись до зимовья, Матвей и Ваня первым делом растопили печку и принялись варить уху. Рецепт ее был очень прост. Речная вода из Шумейки, выловленная оттуда же рыба, щепотка соли и несколько смородиновых веточек, принесенных с берега все той же Шумейки. Пока закипала вода в закопченном котелке, Матвей принялся обдирать белок. Ваня не успевал следить глазами, так ловко орудовал дед ножом и руками. Надрез по огузку и задним лапкам. Сняв шкурку на задней части тушки белки, одним движением Матвей вытягивал прутик (позвонки) хвоста. Надрез на передних лапках и мордочке белки, и вот уже беличья шкурка сошла чулком с тушки зверька. Готово, следующая!
Ободрав шесть белок, Матвей передал нож Ване. Попробуй теперь ты.
— Только не спеши, — наставлял Матвей Ваню, — а то продырявишь ненароком.
Ваня неуклюже тыча камасинским ножом, делая надрез у основания хвоста белки, ткнул слишком глубоко. В избушке неприятно запахло.
— Ничего, ничего Ваня, — подбодрил Матвей, — бывает. Освободи задок
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін