Для Августина похоть не является непроизвольностью, противоречащей воле, она — непроизвольность самой воли, то есть то, без чего воля не может волить, если только она не прибегает к помощи божьей благодати, которая единственно способна освободить ее от этой «немощи», являющейся самой формой ее воления.
История сексуальности 4. Признания плоти
·
Мишель Фуко
