Он связывает загадочную нейтральность с не менее загадочной концепцией утраченной памяти — утопическое реализуется через забвение, через вытесненную неудачу, через репрессированное знание о том, что «вечное счастье» достижимо лишь ценой смерти времени (в конечном счете — просто ценой смерти) (Marin, 1990 [1973]: ххvi).
В союзе с утопией. Смысловые рубежи позднесоветской культуры
·
Ирина Каспэ
