А Раскольников, понимает ли он… вернее, не так: есть ли ощущение у Раскольникова, что это о нем?
Однажды на каторге будет кошмарный сон ему о планетарной гибели человечества и спасении нескольких “чистых и избранных”, предназначенных “начать новый род людей и новую жизнь, обновить и очистить землю…” – вот тогда бы и вспомнить Мармеладова с его верою во всепрощение. Не так язва страшна, убившая этот мир, как на нее человечества осуждение.
А потом мы знаем, что будет… он воскреснет – духовно, на каторге, в кандалах, и будет личное его воскресение – перед вольным земным простором, на Поминальную неделю, “вторую после Святой” – здесь, на земле, в этой жизни посюсторонней – много прежде Судного дня. Тогда и заплачет, тогда и поймет. И Соня заплачет и поймет. Как там поймут и что, и что с ними будет – уже без нас
Колокольчики Достоевского. Записки сумасшедшего литературоведа
·
Сергей Носов
