По словам Герварта, Кёстринг, как и прежде, имел «ясное представление как о сильных, так и о слабых сторонах советских вооруженных сил, однако сложность заключалась в необходимости таким образом формулировать свои донесения в Берлин, чтобы из них не делалось выводов, противоположных тем, на которые мы рассчитывали. Если мы указывали на то, что Красная Армия ослабела благодаря чисткам, то трезвые головы в Берлине делали вывод о благоприятствовании этого обстоятельства сближению Советского Союза с Германией. Но мы знали также, что такого рода известия могут побудить Гитлера использовать эту слабость в своих интересах. Если же мы подчеркнем наступательную силу Советского Союза, то мы могли быть уверены в том, что Гитлер оценит такое известие как ошибочное и наивное». Так и было в действительности. Когда Гитлер делал вывод, что «Советы слабы», другие считали, что «Красная Армия является серьезным фактором и обладает большой наступательной силой». Третьи же делали вывод о том, что «на советской стороне в случае войны всегда будут такие преимущественные факторы, как время и пространства, плохие средства связи и климатические условия». Неслучайно командующий группой войск «Центр» фон Бок заметил Гитлеру 2 февраля 1941 г., что он считает возможной военную победу над Красной Армией, но не может себе представить, «каким образом можно будет принудить Советы к миру». Командующий группой войск «Юг» фон Рундштедт, прощаясь с фон Леебом 4 мая 1941 г., сказал: «Ну что ж, до встречи в Сибири». Поэтому Кёстринг и ограничивал свои донесения указаниями на то, что Советский Союз нельзя недооценивать как возможного противника, чье могущество со временем будет только увеличиваться
От Мирбаха к Шуленбургу. Германская дипломатия в России между двумя мировыми войнами. Монография
·
Л.П. Белковец
