Еще и крупнейшие коллекционеры, передавшие собранное народу. Главный — Лев Константинович Зубалов (1853–1914). Его сын (Лев Львович Зубалов) и вдова (Ольга Ивановна Зубалова) передали Румянцевскому музею в Москве в 1917 г. (при Временном правительстве) «150 древних икон, 50 экземпляров перегородчатых и расписных эмалей, более 500 предметов очень ценного фарфора (ныне в Музее фарфора), несколько предметов скульптуры, гобелены XV–XVI вв., изделия древнерусского серебра, ценную стильную мебель и четыре десятка произведений живописи, главным образом западноевропейских мастеров» [700].
В 1918 г. были переданы из частного владения: усадьба в Москве («маленький дворец» на Садовой-Черногрязской, дом 6), денежный капитал в 350 тыс. руб. (плюс 150 тыс. руб. — в 1917 г., тогда — огромные суммы) и собрание живописи (около 250 единиц), позже рассыпанное по городам и весям, частично проданное в 1930-е за границу. В усадьбе было открыто Филиальное отделение Румянцевского музея, Лев Зубалов стал его хранителем [701].
Это обычная схема 1917–1919 гг., чтобы не разграбили. Сохранить, сберечь, остаться на старом месте.
Стать хранителем.
Еще в 1919 г. Зубалов был на месте.
В феврале 1919 г. в Москве он написал «Заметки о значении собирания древнерусского искусства» [702]. О чем он думал, когда вокруг была война, в городе — голод и холод? «Я не стану говорить об общепризнанной ценности и красоте нашей древнерусской живописи, чтобы не сочли мои восхваления следствием моего личного увлечения, я укажу только, что это единственная область… где, благодаря сравнительному обилию еще имеющихся в России материалов, может быть проявлена громадная созидательная работа. При передаче нашего небольшого собрания русской иконописи я и надеялся, что оно послужит толчком к этой работе».
О будущем — сохранить, собрать, сберечь. «Красоту нашей древнерусской живописи».
«Если правительство не примет самых быстрых и решительных мер, чтобы поправить дело обогащения музеев памятниками древнерусского искусства, совсем заглохшее при прежнем правительстве, то дальнейшее промедление грозит непоправимыми последствиями».
Был готов работать с «нынешним правительством».
Сохранить, сберечь.
А что потом? Семья уехала за границу.
Риски, причины — понятны. Детали, обстоятельства — неизвестны.
Не пустые люди. Не безымянные владельцы имущества. Не те, кто все бросил и наскоро ушел. А те, у кого все было отнято. Чтобы возникло «наше Зубалово» — у высших лиц и семейств советского образца.
«Наше дорогое Зубалово» [703]. «Все мы помним наше солнечное детство; помним Зубалово-2 и Зубалово-4, где все мы жили, гуляли по лесу, собирали землянику, грибы и ходили купаться на Москву-реку» [704].
Из этих поселений возникло кремлевское дачное/жилое направление 1920–1980-х, а потом Рублевка 1990–2020-х.
Спасибо Зубаловым.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін