Призраки малого числа были золотые, воздушно-золотистые, как золотисто в молодой березовой роще апрельское утро. Но иногда они становились бледными, белесоватыми, белыми, как береста похолодевшей березы под наползающим туманом, как смертная рубаха, как саван, как белый снег под зимней Луной. И призраки числа великого были серые и черные, но вдруг, по волшебству промчавшегося резкого вихря, они становились красными, ярко-пурпурными, но, чуть только вихрь отлетал от первого своего дуновенья, красный их цвет становился грязным, темнел, становился черным, черней самой черной ночи, какая бывает в году только раз.
Под новым серпом
·
Константин Бальмонт
