Главное, был у Романа Раскольникова свой идеальный читатель (Бога если не трогать), свой домашний ангел-хранитель. Вы заметили, Кира Степановна? Пульхерия Ивановна, что из “Старосветских помещиков”, это она отзывается в Пульхерии Александровне – и не только редким именем: ну так то ж как на ладони, неужели не видно?.. А сама-то Пульхерия Александровна никого не предвосхищает – из грядущего века?.. Ну и чем же Пульхерия не Маргарита?.. Некоторым невезучим мастерам везет с женами. А иногда и с вдовами даже.
Сочинитель Роман, отец Родиона Романовича, насколько могу я судить, скончался не в скорбном доме. Это жена его Пульхерия Александровна ближе к смерти умом повредилась. Сыну спасибо. Но там вроде бы ремиссия ближе к кончине была… Слушайте, да не на одном же безумии свет клином сошелся!.. Рукописи редко горят, истлевают – да, просто теряются, исчезают, на самокрутки идут, на подтирки… Превращаются в цифры… “ноль” и “один”… там обнуляются… Где-то не здесь Пульхерия Александровна в плетеном кресле сидит против мужа своего Романа, чье отчество мы не знаем; он дремлет, она сон его бережет, повесть читает, переписанную своею рукой, и не надо им другого признания.
Вы меня спрашивали, можно ли сегодня рифмовать “кровь” и “любовь”. Я сказал: нельзя. Я Вас обманул, Кира Степановна. Всё можно. Я вот всегда считал, что засовывать полную луну в прозу это великая пошлость, а сейчас мне этот кругляк прямо в окно светит, угрожая беспардонно аллюзиями…
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін