Безымянный нойда молча смотрел на богиню, ожидая продолжения.
– Наглая смерть забрала моего любимого правнука. Его вдове пришло время рожать. Но враги, погубившие моего Анку, продолжают вредить, мешая рождению его сына…
– Каким образом?
– Кто-то заставил море петь погребальную песнь. Кто-то властный… или, по крайней мере, тот, кого оно слышит. У меня нет власти над морем. Для тунов оно царство смерти. Черная прорубь Хорна ждет нас всех…
– Так, – произнес нойда. – И ты полагаешь, что я смогу…
– Я полагаю, ты уже убивал морских богов. Заставь чародея замолчать, убеди море отпустить душу нерожденного, проводи ее к матери! Иначе оба погибнут, либо дитя родится без души и в его облике придет подменыш…
Нойда склонил голову, размышляя:
– Как думаешь, кто ворожит против нерожденной души?
– У рода Ловьятар много врагов! Начиная от мерзких Этэлетар, заканчивая морскими духами, для которых туны – любимое лакомство…
– Добро, – кивнул нойда. – Это поистине необычная задача. Но я возьмусь за нее, Хозяйка Севера. Я уважаю тунов и никогда не откажусь помочь им.
Ледяная женщина шевельнула рукой, протягивая саами длинное черное перо.
– На, возьми. Это перо моего погибшего внука, отца ребенка… Оно послужит для поиска. И вот что еще тебе следует знать: вдова не тунья, она человеческая женщина.
Нойда удивленно покачал головой. Несколько мгновений он размышлял, а потом спросил:
– Какое любимое кушанье роженицы?
– Вот уж не ведаю…
Серое облачко – сайво-хранитель Оляпка – снова затрепетало подле нойды.
В холоде пещеры вдруг пахнуло теплом – и знакомым запахом ухи на молоке…
Нойда усмехнулся:
– Вот как? Стало быть, вдова твоего правнука – саами… Ну тогда я тем более должен вам помочь.
* * *
…Нойда открыл глаза. Он снова был на Коневице, на любимом месте в кругу сейдов. С виду здесь ничего не изменилось, только стемнело. Да с неба, порхая, падал редкий снег.
Саами встал – легко, словно и не просидел полдня на холодном ветру неподвижно. Сперва он направился в заветерь к своей веже. Там он надолго не задержался – взял кое-какие припасы, котелок и пошел дальше. Путь его лежал на дальний, низинный, поросший лесом конец острова, где обитал Вороний камень. Замшелый сейд, присыпанный снегом, казался уснувшим до самой весны. Словно и не являлся нойде во сне с рвущими душу рассказами…
Перед ним на плоском камне нойда отыскал подношения. Судя по тому, что их почти занесло снегом, они стояли уже несколько дней. Была среди них и крынка с молоком.
«Дни холодные, может, и не скисло», – подумал нойда, забирая крынку и подмерзший лунообразный карельский пирог.
– Ты меня поймешь, укко-киви, – кланяясь, сказал он Вороньему камню. – Я беру не себе. Надо сварить лохикейто ради спасения нерожденной души…
Со всеми припасами нойда спустился на широкий песчаный берег. Справа вдалеке темнела земля, слева до окоема простиралось неспокойное море. Нойда выбрал укрытое от ветра место среди валунов, тяжелым ножом-леуку нарубил плавника, повесил над костром котелок…
Сам он тако
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін