«Бесстрашие», которое, по замыслу Опица, должна была взращивать его настольная военная игра, развилось в сложную программу «стрессоустойчивости», охватывающую целый ряд эмоциональных состояний. Таким образом, военная игра, воздействуя непосредственно на ощущения и эмоции, включает их в такой же процесс управления и контроля, какой навязывается рациональной стороне сознания. Ощущения и эмоции — мощная психологическая сила, которую требуется вызывать, и потенциальная опасность, которую нужно подавлять, — вошли в военные калькуляции в качестве ключевой переменной в высокотехнологичном креативном аппарате войны. Сколь бы нереальным ни был имаджинарий этой техновойны, он обращается к солдатам с заманчивыми предложениями еще до того, как они вступят в бой: войди в эти искусственные миры, и обретешь необходимые боевые навыки с помощью виртуальных средств; военный опыт можно получить заранее, на основании эстетического аналога. А если что-то пойдет не так, тот же самый техно-эстетический аппарат излечит полученные травмы — во всяком случае, именно таково обещание.
Эстетика войны. Как война превратилась в вид искусства
·
Андерс Энгберг-Педерсен
