За шесть дней до назначенного срока, почти в полночь в воскресенье в начале марта, у меня отошли воды. Ранее в тот же день мы поехали в Верхний Вест-Сайд за нашими любимыми бейглами и салатом с белой рыбой в награду за то, что закончили оформлять детскую (мы даже, наконец, повесили картины, которые годами стояли прислоненными к стенам, как будто ребенок будет судить о нашем дизайне интерьера).
По дороге домой я спросила С., готовы ли мы.
– Черт возьми, да, – сказал он, сжимая мое колено.
– Я знаю, это страшно, – позже пробормотала я, сидя одна на красном диване, держа руки на животе. – Но мы сделаем это вместе. – Я не знала, говорила я это сыну или своему телу. Возможно, обоим.
Мое тело
·
Эмили Ратаковски
