Конечно, я отменил лекарство и предоставил болезнь ее естественному течению. Леонард немедленно впал в недвижимое безмолвие, не выказывая внешних признаков жизни. Я не имел ни малейшего представления о том, что происходит в его душе, но чувствовал, что он в сознании и думает о вечных вещах. Он казался очень собранным и готовым – и я вспомнил о том, как собирался Донн, готовясь к смерти. Я часто присаживался у его постели и всматривался в умиротворенное лицо. Смерть, когда она пришла к Леонарду, была милостива и незаметна. Он испустил дух с желанием, радостно, оставляя свое бедное тело, которое столько лет было его чистилищем.
