Муж княгини Палей подошел к царице.
«Императрица в простом облачении медсестры поразила его спокойствием и серьезностью взгляда.
– Дорогая Аликс, – наконец сказал великий князь. – В эти трудные минуты я хотел бы быть рядом с вами…
Императрица посмотрела ему в глаза.
– Ники? – спросила она.
– С Ники все в порядке, – торопливо добавил великий князь. – Но крепитесь, будьте столь же мужественны, как и он. Сегодня, 16 марта, в час утра, он подписал отречение от престола – за себя и за Алексея.
Вздрогнув, императрица опустила голову, словно молилась. И затем, собравшись, сказала:
– Если Ники это сделал, значит, он был должен так поступить. Я верю в милость Господа. Бог нас не оставит». Теперь точка зрения Керенского:
«Александра Федоровна, сухая, гордая и неприязненная, неохотно, словно преодолевая нежелание, протянула руку. Мне тоже не особенно хотелось обмениваться с ней рукопожатием, так что наши ладони едва соприкоснулись. В этом заключалась типичная разница характеров и темпераментов между женой и мужем». (Несколько минут назад Николай II оказал Керенскому теплый прием.)
Русская революция глазами современников. Мемуары победителей и побежденных. 1905–1918
·
Роджер Петибридж
