В конечном итоге завуалированно, неявно дается в романе поведенческий портрет девственника. А что? Достоевский любил парадоксы. Сама невинность убивает двух женщин…
“Аскет, монах, отшельник”, – в устах помощника квартального надзирателя, удрученного падением нравов, это звучит как высшая похвала. Достоевский заставляет Илью Петровича так восхититься Раскольниковым, разумеется, для контраста: через несколько минут этот “аскет” и “монах” признается Илье Петровичу Пороху в убийстве “старухи-чиновницы и сестры ее Лизаветы…” –
Колокольчики Достоевского. Записки сумасшедшего литературоведа
·
Сергей Носов
