капризничала. Выздоровею, никогда больше не буду…»

Дзинкичи остановился и, не говоря больше ни слова, начал прихлебывать саке. Смерть юной девушки, прекрасная и светлая, коснулась крылом его сердца и звучала теперь в нем тихою мелодией.