пухлые губы раздвинулись в немецком «да».
Я расхохотался — оглушительно, грубо, разинув рот. Меня трясло от хохота. Все в зале принялись на меня оглядываться. Подошел метрдотель. Я надеялся, что Лиза заплачет, но она сидела молча, ошеломленная. Метрдотель попросил меня выйти
