Мальчишка оказался до того понятливый, упорный, — сердце радовалось. По вечерам напьются чаю с ситником и чайной колбасой, Тарашкин полезет в карман за папиросами, вспомнит, что дал коллективу клуба обещание не курить, — крякнет, взъерошит волосы и начинает разговор:
— Знаешь, что такое капитализм?
— Нет, Василий Иванович, не знаю.
— Объясню тебе в самой упрощённой форме. Девять человек работают, десятый у них всё берёт, они голодают, он лопается от жира. Это — капитализм. Понял?
— Нет, Василий Иванович, не понял.
— Чего ты не понял?
— Зачем они ему дают?
— Он заставляет, он эксплуататор…
— Как заставляет? Их девять, он один…
— Он вооружён, они безоружные…
— Оружие всегда можно отнять, Василий Иванович. Это, значит, они нерасторопные…
Тарашкин с восхищением, приоткрывая рот, глядел на Ивана.
— Правильно, брат… Рассуждаешь по-большевистски… Мы в Советской России так и сделали — оружие отняли, эксплуататоров прогнали, и у нас все десять человек работают и все сытые…
— Все от жира лопаемся…
— Нет, брат, лопаться от жира не надо, мы не свиньи, а люди. Мы жир должны перегнать в умственную энергию.
— Это чего это?
— А то, что мы в кратчайший срок должны стать самым умным, самым образованным народом на свете… Понятно?
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін