живыми на Небеса? Это ведь самая твоя любимая фраза, правда? Так мы и есть, Дяг, на Небесах, все эти двадцать два года были там с тобой вместе. Когда танцевал Ваца: летал, сам не зная, как у него это получается. Когда Стравинский повторял тебе тему из «Весны священной» тридцать шесть раз – а ты знал, что это рождается музыка будущего. Когда я играла тебе на рояле, а ты слушал и рассматривал мой веер, пританцовывал с моим зонтиком. А когда ты поспорил с Броней Нижинской, что Лифарь все же станет первоклассным танцовщиком? Получилось! Все у тебя получалось. И как ты сразу понял, что Баланчин сможет творить необъяснимое. Хорошо помню, как ты устроил, чтобы работы Бакста оказались на всех афишах Парижа. И Париж по твоей воле стал сходить с ума по Баксту: его ткани, тюрбаны, эти шаровары! Поль Пуаре поседел от зависти. Ты могущественный монарх без страны, мой Дяг, вот только тех князей и королей, что правят землями и замками, забудут, а тебя нет
Русские друзья Шанель. Любовь, страсть и ревность, изменившие моду и искусство XX века
·
Елена Селестин
