Притом, теперь мы, кажется, и на досуге; да и кузнечики[124], как обыкновенно в жаркое время, посредством своих песней, разговаривают между собою над нашими головами и смотрят на нас. Если они увидят, что мы, подобно черни, в полдень молчим и, убаюкиваемые ими, от умственного бездействия дремлем; то по всей справедливости будут смеяться на наш счет и подумают, что в их убежище пришли какие-то рабы[125], чтобы, как овцы в полдень, заснуть на берегу ручья. Если же, напротив, заметят, что мы разговариваем и проплыли мимо их, будто мимо сирен[126], не поддавшись очарованию, то охотно заплатят нам тем, чем дал им Бог честь платить человеку.
Федр. Какую же это честь? Кажется, я никогда не слыхивал.
Сокр. А ведь любителю муз неприлично не знать этого. Говорят, что кузнечики[127]некогда, еще до существования муз, были также люди. Когда же музы родились и начали петь, тогда некоторые из современных людей до такой степени были увлечены удовольствием, что, принявшись сами за пение, забыли о пище и питье и в самозабвении умирали. От этих-то людей впоследствии и произошла порода кузнечиков. Приняв от муз такую честь, эта порода не имеет нужды в пище[128]и поет до самой смерти, не чувствуя ни голода, ни жажды, а после смерти доносит музам, кто между людьми которую из них чтит здесь на земле. Терпсихоре кузнечики рекомендуют отличных плясунов, Эрате – людей, делающих ей честь эротическими занятиями, вообще всякой – по роду ее достоинства, а старшей, Каллиопе, и следующей за нею, Урании[129], докладывают о людях, занимающихся Философией и уважающих науки этих муз; потому что Каллиопа и Урания, преимущественно пред прочими, имея дело с небом и зная божеские и человеческие речи, издают прекраснейшие звуки. Итак, в полдень, по многим причинам, надобно о чем-нибудь говорить, а не спать.
Федр. Да, надобно.
1 Ұнайды
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін