Приближаясь к тому месту, где большую аллею пересекает поперечная аллея и где в кругу богинь и богов Сатурн пожирает свое дитя, я чуть было не наткнулся на живого человека в тиковом грязном халате, сидящего на ведре, как раз против Сатурна.
Я остановился. Мальчик (потому что это действительно был мальчик лет четырнадцати или пятнадцати) оглянулся и начал что-то прятать за пазуху. Я подошел к нему ближе и спросил, что он здесь делает.
- Я ничего не делаю, - отвечал он застенчиво. - Иду на работу, да по дороге в сад зашел. - И, немного помолчав, прибавил: - Я рисовал.
- Покажи, что ты рисовал.
И он вынул из-за пазухи четвертку серой писчей бумаги и робко подал мне. На четвертке был назначен довольно верно контур Сатурна.
Долго я держал рисунок в руках и любовался запачканным лицом автора. В неправильном и худощавом лице его было что-то привлекательное, особенно в глазах, умных и кротких, как у девочки.
- Ты часто ходишь сюда рисовать? - спросил я его.
- Каждое воскресенье, - отвечал он, - а если близко где работаем, то и в будни захожу.
- Ты учишься малярному мастерству?
- И живописному, - прибавил он.
- У кого же ты находишься в ученьи?
- У комнатного живописца Ширяева [16].
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін