Екатерина осторожничала, но Потемкин не отступался, уговаривая взять курс на «жесткую линию». Говорил, что Крым положением своим разрывает наши границы, и турки могут беспрепятственно через него войти «к нам, так сказать, в сердце». Напоминал, что момент крайне подходящий: Англия (к тому времени в Петербурге уже было ясно, что это главный и непримиримый противник России, правда, предпочитавший действовать чужими руками) все силы бросила на войну с французами и восставшими американскими колониями, Австрия, один из главных европейских игроков, протестовать не будет, а Турция еще не оправилась от тамошних бунтов и эпидемии чумы.
«Положите ж теперь, что Крым ваш и что нету уже сей бородавки на носу, – восклицал Потемкин. – Всемилостивейшая государыня! Вы обязаны возвысить славу России. Посмотрите, кому оспорили, кто что приобрел: Франция взяла Корсику, цесарцы (австрийцы. – А. Б.) без войны у турков в Молдавии взяли больше, чем мы. Нет державы в Европе, чтобы не поделили между собой Азии, Африки, Америки. Поверьте, что Вы сим приобретением бессмертную славу получите, и такую, какой еще ни один Государь в России не имел. Сия слава проложит дорогу к другой и большей славе: с Крымом достается и господство в Черном море… Нужен в России рай».
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін