Одна деталь, Алешенька, одна деталь, – прошипела Анна, погрузив Христофорова в свои глаза. – Я хочу сказать об усладе солипсизма. Причем это особенный необычный солипсизм… Так вот, Алешенька, – погладила она Христофорова, – тебе никогда не познать, понимаешь… никогда, какое наслаждение считать себя не просто центром мира, но и единственно существующим… А всего остального – нет… Тень… И даже не тень… А как бы нет… Какая это радость, какое самоутверждение… Никакая гениальность, никакое посвящение с этим не сравнится… Подумай только, вживись, столкнись с этим фактом – ничего нет, кроме меня, – ноздри Анны как-то даже чувственно задрожали от наслаждения. Христофорова передернуло от отвращения. – Какой это восторг, какая тайна, какое объятие!.. Чувство исчезновения мира пред солнцем Я!!. Ничего нет, кроме меня!.. Это надо ощутить во всей полноте, каждой клеточкой, каждой минутой существования; жить и дрожать этим… А «абсурд» чем абсурднее, тем истиннее… ведь Я над всем, и ему плевать… Тьфу – миру, все в Я…
Собрание сочинений. Том 1. Шатуны. Южинский цикл
·
Юрий Мамлеев
