Конституция прямо заявляла, что никого нельзя принуждать против совести взять оружие, однако она не уточняла, что такое совесть и как ее будут проверять. В течение следующих четырех десятилетий совесть была предметом перетягивания каната между государством, судами, церквями и общественными движениями.
